Телефон хохочет, а животные спазмы внезапно унимаются.
– Спасибо! – спокойно говорит Лиза и кладёт трубку на рычаг.
И вот опять воскресенье. Опять – вечер танцев. Девчата исчезают. Лиза остаётся.
В одиночестве она подходит к настенному зеркалу и вглядывается в себя. Долго вглядывается, очень долго…
Может, свет вечереющего неба, может, темноватая амальгама зеркала в какой-то момент открывает перед нею то, на что можно смотреть, не отрываясь…
Вот и ладно
Лизу определяют работать к пульту – сооружению из семнадцати приборов, на котором проверяются параметры изделий. Когда таковых набирается ею целая партия, военной приёмкой делается выборка – для испытаний на полигоне.
Завалится хотя бы один узел – аврал! Перепроверка всей партии – днём и ночью. И не приведи господь – повторный огрех! Тут вступает в свои права первый отдел! Завод военный! Нет ли вредительства?!
Лизе только осенью исполнится девятнадцать лет. Но первый отдел – не посчитается!
И вот оно – партия завалилась! Тут у военпреда виновными оказываются все: и начальник цеха, и ведущий инженер, и конструктор, и мастер участка, и, само собой, Лиза!
Мастер участка – Аркадий Абрамович, или просто Аркаша, после института – неделя, как появился в цехе. И сразу – такая оказия! Опыта никакого. В показаниях пульта он полный профан.
Вообще-то и бывалые специалисты – не думается, чтобы смогли тут же назвать допустимые параметры изделий.
Вся надежда на Лизу.
Опытные специалисты – исключительно евреи! В таком общении главное для Лизы, что она при этих умницах чувствует себя далеко не глупой! Потому втайне рада случаю; она готова трудиться с ними хоть все ночи напролёт!
Аркаша не отходит от пульта – волнуется. Он разом и учится, и помогает: подаёт и укладывает изделия в зелёные длинные ящики с надписью «МЕТИЗЫ» и фиксирует в журнале показания…
Времени у него хватает ещё и для разговоров с Лизой.
Он – добрый говорун. Скачет от слова к слову, вроде – без темы. Но это не так.
– О! – восклицает он. – Я тоже люблю Гоголя…
– Надо же! И я бегаю на Рафаэля Клейнера… Отлично читает стихи…
– У меня старший брат тоже стихи пишет, – сообщает он. – Вообще-то он медицинский закончил. Невролог. Зиновий Абрамович. Он в нашей заводской поликлинике работает. Тебе не приходилось к нему обращаться?
Лиза напряжена показаниями пульта. Слушает его вполуха…
Но Аркадий продолжает:
– Когда я маленьким был, Зяма Аркашей меня не звал. Всё Кашка да Кашка…
– Старше на семь лет, а до сих пор я для него Кашкой остался…
– Когда я в цех пришёл, мне сразу сказали, что ты детдомовская…
– И что стихи пишешь…
Лиза, напряжённая показаниями приборов, добавляет почти машинально:
